Представление о власти у россиян в условиях становления гражданского общества

А.А. Фомин,

кандидат исторических наук,

доцент кафедры гуманитарного образования ГАОУ ДПО ЯНАО

«Региональный институт развития образования»

В современном обществе, имеющем корни в Европейской Христианской цивилизации, единственно приемлемым считается демократический выбор гражданами действующих органов власти. Ведущую роль в данном процессе играет гражданское общество. Само понятие «гражданское общество» означает такое состояние социума, при котором создаются условия для соблюдения прав и свобод, развития гражданской самодеятельности и политической активности, реального участия граждан в политике. Современное гражданское общество есть результат длительного исторического развития.

Политические культуры соседних стран нередко оказывают серьезное влияние друг на друга. Распространенный в Европе индивидуализм начинает оказывать влияние на коллективистский характер российского миропонимания. В данном контексте представляется возможной трансформация представлений о гражданском обществе, без которого невозможно эффективное решение жизненных проблем и которое является коллективной формой объединения граждан на принципиально новом, более высоком уровне.

Особенность цивилизационного развития России состоит в том, что доминантной формой социальной интеграции в ней выступает государственность, задающая единый для российского общества нормативно-ценностный порядок. Этот порядок представляет собой генерируемые государственной властью духовные основы национального единства или то, что в политической лексике получило название «национально-государственной идеи».

Среди трудностей становления гражданского общества в нашей стране российскими исследователями отмечается не только распад традиционных норм и социокультурных связей, но и возникновение завышенных ожиданий от него. Эти ожидания, особенно на ранних, незрелых стадиях конституирования гражданского общества, чаще всего не могли быть реализованы, так как формировались из традиционного, архаического духовно-психологического склада, основанного на российском менталитете. Эти особенности стали базисом для индивидуальных и коллективных мечтаний о возврате к традиционным, доиндивидуализированным формам общежития, и эти массовые чаяния были универсальной реакцией на тяготы перехода к жизни в условиях свободы в обществах гражданского типа.

Тот же факт, что гражданское общество-идея и гражданское общество- практика родились и развились не в российском, а в европейско-североамериканском цивилизационном мире, часто служит обоснованием невозможности и ненужности демократических институтов в нашей стране.

Это, в свою очередь, стало результатом того, что государственная власть в России постоянно стремилась к трансформации исторического сознания и менталитета, пытаясь создать соответствующие структуры, оправдывающие ее деятельность. Такими доминирующими структурами стали прежде всего этатизм и патернализм, которые являются в известной степени универсальными в массовом сознании евразийского суперэтноса.

Разумеется, утверждение отличий России от европейского мира, глубоко коренящиеся в культуре может интерпретироваться по-разному. Вот лишь несколько цитат.

Константин Леонтьев: Германский феодализм положил начало «чрезмерному самоуважению лица… которое.. и породило все эти нынешние фразы о беспредельных правах лица.. сделало из всякого простого поденщика и сапожника существо, исковерканное нервным чувством собственного достоинства».

«Россия не просто государство; Россия — это целый мир особой жизни, особый государственный мир».

Главная цель России — развитие «своей собственной цивилизации, отличной от европейской…».

Близко русскому традиционалистскому пониманию концепции гражданского общества, определение данное Вацлавом Гавелом, характеризующего его как «социальное пространство, благоприятствующее чувству солидарности между людьми и любви к своему сообществу». Приходит к схожему выводу современный ученый из Сибири Могильницкий Б. Г: «Гражданское общество — это общество граждан, обладающих не только определенным уровнем правосознания, но и чувством национальной гордости… любовью к своему отечеству». И логическим завершением в этом ряду заключений являются слова В. Путина: «великая Россия — это великое общество», но для того чтобы стать успешным, развитие гражданского общества в России должно сопровождаться укреплением российской государственности.

В этой связи вспоминается старый советский анекдот о слесаре, который работал на заводе, производившем швейные машинки. Решив сделать жене подарок к 8 марта, этот слесарь наворовал на заводе детали и попытался собрать швейную машинку дома. Каково же было его удивление, когда вместо швейной машинки получился пулемет. И каждый раз, когда он пытался собрать швейную машинку, получался пулемет. Такая же история происходит со многими понятиями и теориями, которые россияне заимствуют на Западе. Там швейная машинка, у нас из этих же деталей получается пулемет. Наглядное свидетельство — трансформация понятийного комплекса, связанного с категорией «гражданское общество».

С этой точки зрения характер российского общества в отличие от западноевропейского определяется не столько соглашением подданных и государственной власти об обоюдном соблюдении законов, а молчаливым сговором об обоюдной безнаказанности при их нарушении. Поэтому в российской цивилизации, где стороны перманентно нарушали законы, государство выступало не «примиряющим», а «усмиряющим» началом, а подданные — «безмолвствующим большинством» или «бунтарями».

Особую пикантность проблематике «гражданского общества» в его российском варианте придает то обстоятельство, что в России само понятие «гражданин» никогда не содержало европейского смысла. С одной стороны, народ почитался несмышленым дитем, которое должно быть опекаемо мудрым государем либо мудрой общественностью, с другой стороны, людей объединяли в различные группы и ассоциации не социальные, а преимущественно дружеские и родственные связи.

Российская цивилизация основывается на ином, чем Западная Европа, генотипе социального развития. Если западноевропейская цивилизация сменила эволюционный путь развития на инновационный, то Россия перешла от эволюционного к мобилизационному, который осуществлялся за счет сознательного и насильственного вмешательства государственной власти в механизмы функционирования общества.

Поэтому в России, начиная с эпохи Просвещения, стали употреблять слово гражданин с чисто русским пониманием. Уже Н.М. Карамзин использовал этот термин в широком смысле, обозначая им не горожан, а всех жителей государства. Но в России в то время утверждается разветвленная сословная система просто людей не существовало, поэтому карамзинское «гражданин» — стало синонимом «подданного».

Гражданин с русской точки зрения — это человек, даже не просто подданный, а воспитанный подданный, который любит свою Родину, гордится тем, что он россиянин и готов совершить подвиг ради Отечества. Именно в этом понимании мы можем назвать сейчас нашу Общественную Палату — институтом гражданского общества. В ней собраны весьма сознательные граждане. Они от имени граждан радеют за страну и общество. Именно в карамзинском смысле мы до сих пор понимаем гражданина и гражданское общество.

Государственная власть в России играла в ее истории не только выдающуюся, но и парадоксальную двойственную роль. С одной стороны, опираясь на целесообразную волю, власть выступала в качестве необходимого нормативно-регулятивного механизма управления обществом и в конечном счете превратила Россию в великую державу. С другой, — она перманентно прибегала к антигуманным средствам управления, приводившим к таким эксцессам в обществе, в ходе которых зачастую от имени народа уничтожались многие тысячи и даже миллионы людей.

Многие исследователи видят главное психологическое и культурное препятствие для развития гражданского общества в том, что для россиян традиционно характерен, государственно-патерналистский комплекс: к власти не испытывают ни любви, ни доверия, но от нее и только от нее зависит как хорошее, так и плохое в жизни индивида. Народ не столько поручает власти выполнение каких-либо функций, сколько вручает ей свою судьбу. Для россиянина характерна психология уравнительства не имеющая ничего общего с ценностью равенства в западной демократической культуре. Обобщенным показателем явилось то, что, по словам П.И. Новгородцева, среди важнейших ценностей для российского человека на первый план выдвигался идеал не свободы, а равенства. На индивидуальном уровне ее питает осознанное или подсознательное ощущение социальной слабости личности. Уравнительство играет роль компенсатора: если человек живет бедно и плохо, его «утешает», что окружающие живут так же. Того, кто с помощью неординарного поведения добивается более высокого материального и социального статуса, осуждают, потому что он лишает других этого утешения, становится для них источником психологического дискомфорта. Легитимным считают только такое повышение статуса, которое происходит не в результате личных усилий, а по воле судьбы или начальства. В традиционной русской культуре уравнительство связано с отсутствием в ней этики успеха и достижения, сыгравшей столь большую роль в развитии западных обществ. Слабая ответственность за собственную жизнь, перенесение этой ответственности на надличностные инстанции (судьба, Бог, власть, социальные институты) типичны для россиян. Особенно мощное препятствие на пути развития в России гражданского общества — отсутствие демократической традиции в национальной политической культуре. Вряд ли кто будет возражать против тезиса о том, что культурные и социальные архетипы русского менталитета оказались менее благоприятны для восприятия демократических идей, чем в ряде постсоциалистических обществ Центральной и Восточной Европы.

Значительная доля россиян считают, что “При демократических системах мало дела и слишком много пустой болтовни” и демократические системы не слишком хороши для поддержания порядка.

Таким образом, появляется внешне парадоксальное понимание гражданского общества в сознании россиян причудливое сочетание приверженности к нормативной демократии с тяготением к «сильной руке». Большинство граждан считают, что «самым важным» для общественного управления является «поддержание порядка в стране». Большинство россиян чувствуют себя комфортно лишь в ситуации определенности, где существуют конкретные предписания, что и как делать. Ситуация неопределенности, где «разрешено все, что не запрещено», допускается свобода выбора и свобода действий, раздражает. Такая ситуация оценивается в российском обществе как «непорядок».

В российском обществе эти предписания наделяются еще и политическим смыслом: тот или иной способ жизнедеятельности должен быть разрешен «сверху» инструкциями, стандартами, законами и т. д. Социально-политические предписания должны касаться всех сторон жизни человека, чем больше предписаний, чем шире сфера их деятельности, чем сильнее они ограничивают каждого человека, чем меньше у него свободы выбора — тем больше порядка в обществе. Поэтому в российском менталитете социальный порядок неразрывно связывается с государством, роль которого и состоит в упорядочении всех общественных отношений. Чем больше государство издает разного рода законов и инструкций, принимает постановлений и решений, чем детальнее регламентируют они все стороны жизни общества и индивида, тем тверже и надежнее кажется русскому человеку порядок.

Большинство людей в России ценит гражданское общество очень высоко, но имеют при этом в виду не реальное гражданское общество, а лишь идею о нём. Под ним подразумевают отсутствие социального зла, уравнительность экономического и социального положения граждан, добрый (но строгий) государственный патернализм. Некая русская версия гражданского общества — соборность. Под которой понимается равенство и единство в любви, родительски заботливая власть. Это особенность русской культуры, где выделяются две крайности — соборность и авторитарность.

Высокая степень неизменности такого типа ценностей гарантируется не только соответствующей культурной ориентацией на воспроизводство некоторого ‘абсолютного”, ‘естественного”, неизменного порядка, не только мощью исторической инерции, но и системой репрессий, возникающих вместе с культурой. Например, Е. Пугачев, провозгласивший высшей ценностью ‘тишину и покой”, считал необходимым истребить дворян, как завистников общего покоя’. Эта репрессивность культуры, как правило, дополняется в государствах с традиционным обществом функцией соответствующего специализированного аппарата, подавляющего инновационное поведение и инакомыслие от опричников до КГБ.

Сильны надежды общества и на некую сильную личность, на нового «Отца Отечества», который бы смог извне, «сверху», объединить социум, внести элементы упорядоченности в общественную жизнь, обезопасить её.

Нет необходимости постулировать врождённый «рабский менталитет», как это склонны делать многие западные люди. Национальная безопасность была в действительности чем-то большим, нежели приоритет, — одержимостью, которой при необходимости всё остальное приносилось в жертву при восторженном одобрении народа.

Есть ли надежда сформировать в России какой-то иной менталитет, более продуктивный, более подходящий для жизни в гражданском обществе. Скорее всего, нет. Русская национальная матрица не меняется, и то, что мы наблюдаем в период правления Путина и Медведева, вполне соответствует характеру этой матрицы. В 1990-е годы либералы пытались что-то изменить, что-то продвинуть, и сегодня наступила естественная реакция на эти попытки. Вот что на самом деле происходит, а вовсе не то, что вы думаете, — что Путин и Медведев свернули систему с пути.

Не маловажную роль в этом играет и система воспитания.

Сегодня, на новом этапе развития России, при определении современного национального воспитательного идеала, необходимо в полной мере учитывать её традиционалистский характер:

• преемственность современного национального воспитательного идеала по отношению к национальным воспитательным идеалам прошлых эпох;

• духовно-нравственные ценности, определённые в соответствии с действующим российским законодательством;

• внешние и внутренние вызовы, стоящие перед Россией.

Со времён средневековой Руси в воспитательном идеале была укоренена общая система нравственных ориентиров, ценностей и смыслов жизни, таких, как честь, верность, соборность, самоотверженность, служение, любовь. Эталоном был человек государственный, слуга царю и Отечеству. «Всяческое беззаветное служение на благо и на силу Отечества, — утверждал М. В. Ломоносов, — должно быть мерилом жизненного смысла». Для России всегда был характерен идеал полезного государству и Отечеству гражданина. Главным в воспитании было формирование человека-патриота, отличающегося высокой нравственностью, трудолюбием, законопослушанием, служением России.

Не стоит бояться патриотизма, потому что за ним стоит потребность в коллективном уважении и личном самоуважении гражданина. Для того чтобы я мог себя уважать как гражданина России, мне надо, чтобы Россия была уважаема. Эта ценность очень созидательна, в том числе и экономически, потому что будет не только вектор личного поглощения, но и желание, чтобы страна как-то выкарабкивалась и становилась богаче. Появится коллективная мотивация работать не только для себя лично, но и для общества.

В связи с этим складывается интересная ситуация. Обществу в качестве национальной идеи стараются предложить идею построения гражданского общества.

В результате задачей первостепенной важности ставится создание человека с активной гражданской позицией. Для этого необходимо чёткое определение национальных интересов россиян, которые издревле и поныне такие же, как у большинства народов:

— сохранение территориальной целостности;

— развитие и защита национальной экономики;

— развитие и защита национальной культуры и языка.

Литература

  1. Ануфриев Е., Лесная Л. Российский менталитет как социально-политический феномен // Социально-политический журнал. 1997. № 3.
  2. Ахиезер А. Специфика российской политической культуры и предмета политологии (Историко-культурное исследование) // Pro et Contra. 2002. №3.
  3. Баталов Э. Политическая культура России сквозь призму civic culture // Pro et Contra. 2002. №3.
  4. Гельман В.Я. Политическая культура, массовое участие и электоральное поведение // Политическая социология и современная российская политика. СПб., 2000.
  5. Иванов В.Н., Назаров ММ. Политическая ментальность: опыт и перспективы исследования // Социально-политический журнал. 1998. № 2.
  6. Капустин Б.Г., Клямкин И.М. Либеральные ценности в сознании россиян // Политические исследования. 1994. №1.
  7. Лапин Н.И. Ценности, группы интересов и трансформация российского общества // Социс. 1997. №3.
  8. Мелешкина Е.Ю. Политические установка / Политическая социология и современная российская политика / Под ред. ГВ. Голосова, Е.Ю. Мелешкиной. СПб, 2000.
  9. Пивоваров Ю. Русская политическая культура и political culture (Общество, власть, Ленин) // Pro et Contra. 2002. №3.
This entry was posted in Доклады. Bookmark the permalink.

Comments are closed.