Локальные конфликты на Северном Кавказе и стабильное региональное развитие: возможен ли компромисс?

М.З. Шогенов,

доцент Кабардино-Балкарского государственного университета, кандидат психологических наук (г.Нальчик);

А.Н. Гуня,

старший научный сотрудник Института географии Российской Академии наук, доктор географических наук, профессор (г.Москва)

Северный Кавказ является одним из наиболее конфликтогенных регионов бывшего Советского Союза. Несмотря на то, что интенсивность насильственных конфликтов в целом уменьшилась, они сохраняются на критическом уровне, а латентные конфликты за власть и иные ресурсы все еще играют важную роль в жизни региона. Стимулирующим конфликты внешним фактором является и геополитическое значение региона. Так, например, Южный Кавказ все больше вовлекается в сферу западного сотрудничества, что определенным образом оказывает влияние и на общественно-политическую ситуацию в северокавказских республиках Российской Федерации.

Системное исследование общественно-политической ситуации на Северном Кавказе осложнено также дефицитом научных коллективов, сформированных из специалистов различного научного профиля и специализирующихся на комплексном исследовании локальных социальных конфликтов и конфликтных ситуаций, что, в свою очередь, необходимо для комплексного изучения проблем и вопросов моделирования стабильного развития региона.

В современных исследованиях междисциплинарный контекст исследований является одним из ключевых условий объективности теоретико-методологических подходов к анализу описании причин, факторов и условий формирования общественно-политических конфликтов. Опыт современного конфликтологического знания учитывает связи между различными научными направлениями и синтезирует результаты исследований таких смежных научных дисциплин, как социология, политология, история, этнология, география, психология, экономика. Однако междисциплинарные и проблемно ориентированные исследования реализуются в крупных научных центрах больших городов России и дальнего зарубежья, в то время как в периферийных регионах вследствие их удаленного положения, трудностей финансирования и ограниченных организационных возможностей наблюдается их острый дефицит. Исследования, проводимые на Северном Кавказе сторонними научными организациями, как правило, недостаточно продолжительны и не в состоянии обеспечить системный мониторинг ситуации, без чего невозможна комплексная оценка динамики общественно-политических процессов и факторов стабильности региона.

Факторы, оказывающие влияние на стабильность общественного развития, а также на проявление насильственных конфликтов в странах бывшего Советского Союза являются объектом изучения многих международных научных центров и коллективов, в том числе с участием российских ученных. Научную значимость результатов подобных исследований трудно переоценить, поскольку международное сотрудничество обеспечивает необходимый межакадемический обмен опытом в области методологии и методов изучения локальных конфликтов и проблем стабильного развития.

В качестве одного из примеров, можно упомянуть международный проект «От понимания локальных конфликтов к использованию шансов развития» («From Understanding Local Conflicts to Using Development Opportunities», 2010-2013 гг.) в рамках которого находят свое применение многие наработанные дидактические и методические результаты[1]. Этот проект, реализуемый совместно коллегами из Свободного университета Берлина (Германия), Кабардино-Балкарского государственного университета (г.Нальчик, Россия) и Ошского государственного университета (г. Ош, Кыргызстан), направлен осуществление трансфера опыта в области методологии и методов изучения локальных конфликтов. Базовой составляющей проекта является ознакомление университетов-партнеров с избранными элементами эмпирико-аналитических исследований в области конфликтологии и введение их в учебный план этих университетов. Проект стимулирует разработку методологии анализа проблемы конфликтов и развития, а также методов адаптации и передачи знаний студентам и аспирантам, находящихся в зонах повышенной конфликтности и нуждающихся в импульсах развития. Одной из главных задач этого проекта является формирование ядер интеллектуальной среды в университетах, которые могли бы обрести навыки полевых исследований. При этом важнейшим направлением дальнейшего совершенствования этой методологии является их активное практическое применение участниками проекта. Результаты данного проекта уже подтверждают актуальность содействия появлению специализированных научных коллективов на региональном уровне, которые должны будут покрыть имеющийся дефицит экспертов в области разработки механизмов мирного разрешения конфликтов и использования возможностей стабильного развития.

Важной спецификой концептуальных подходов, применяемых в современных исследованиях локальных конфликтов, является недопущение односторонней ориентации лишь на политологическую или этнополитическую рефлексию. Вместе с тем, ориентация на выявление ключевых факторов стабильного общественного и государственного развития региона придает необходимое прикладное значение результатам исследований и повышает заинтересованность со стороны государственных организаций, занятых в сфере развития. В особенности действующих там, где содействие развитию тесно связано с предотвращением негативных последствий вмешательства в общественно-политическую и экономическую жизнь региона (гуманитарного, экономического и др.).

Другой важной методологической особенностью является акцент на локальные и быстротекущие процессы, которые, на наш взгляд, недооцениваются при анализе современных общественно-политических процессов и факторов стабильного развития. Дефицит знаний и методических навыков при изучении высоко динамичных процессов на локальном уровне с особой остротой обнаружился при изучении государственных и общественных образований, возникших на пространстве бывшего СССР. В частности, очевидно, что анализ лишь структурных условий (географического и геополитического положения, наличия стратегических ресурсов, уровня развитости экономики, этнокультурного разнообразия и др.) не объясняет, почему в тех или иных регионах имеются разные конфликтные сценарии, порой резко отличающиеся от сценариев в соседних регионах. Более актуальными стали исследования институциональных условий и структур, которые отвечают за краткосрочные и слабо предсказуемые социальные процессы. Таким образом, существует необходимость в применении методологических знаний и методических навыков изучения локальных конфликтов и факторов стабильности в быстро меняющихся социально-политических условиях.

Можно указать следующие наиболее общие ключевые методологические принципы, применяемые при анализе современных локальных конфликтов.

1) Первичные рамки исследования ограничены локальными общественно-политическими процессами и конфликтами, как одним из типов социального конфликта. Под локальными понимаются конфликты, которые охватывают социальные процессы, затрагивающие пространство социальных объектов и систем. Внимание к локальному уровню вызвано тем, что большинство конфликтов конца XX начала XXI веков тесно привязаны к определенному региону. Среди различных типов конфликтов специфика локального конфликта заключается в конкретных масштабах социальных процессов и четко очерченных пространственных границах, тесно связанных с местными противоречиями за ресурсы или сферы влияния. Изучение локального конфликта подразумевает концентрацию исследований на уровне конкретных территорий, обладающих определенной общностью культурно-исторического и государственного развития, результаты которых могут быть в дальнейшем экстраполированы на более высокий уровень (страновой, государственный). Важным условием обобщение является репрезентативность выбора территориальной единицы исследования, охваченной конфликтом. Поскольку географический масштаб не всегда подходит для отражения сути локального конфликта, приоритетным является социальное пространство, характеризующее элементарные социальные процессы (дробление этого пространства ведет к утрате его специфики).

2) Конфликт рассматривается как свойство динамики социальных процессов и явлений, играющий как отрицательную, так и положительную роль в развитии. Сами по себе конфликты могут быть как индикатором состояния регресса, так и прогрессивного развития. Их изучение дает ключ к пониманию динамики социальных процессов. Теоретические основы, объясняющие принципиальную связь между конфликтом и общественным развитием, были заложены в трудах Ральфа Дарендорфа «Путь из утопии» (1967). Его социология конфликта рассматривает конфликт не как патологическое отклонение от некого гармонически-статического нормального состояния, а в качестве составной части внутрисубъектных отношений, возникающих в процессе социализации человека (см., например, Elias 1983). Для развития общества, его способностей к изменению и развитию таких основополагающих свойств, как сплоченность, первостепенным является наличие механизмов регулирования конфликтов, в особенности, институциализации протекания конфликтов в безнасильственных рамках (Elwert 2002a; Eckert 2004; Koehler 2004; Luhmann 1983 (1969); Hirschman 1994; Dubiel 1992).

3) Индуктивный подход. В отличие от многих современных исследований конфликтов, в которых большое место занимают макрополитические индикаторы и оценки, связанные с историческими процессами и влиянием внешних факторов и условий, наиболее актуальной представляется ориентация на применение индуктивного подхода, который позволяет идти путем накопления, обобщения и синтеза данных. Такой подход объясняется тем, что изучение конфликта лишь по макроиндикаторам не дает возможность в полном объеме рассмотреть глубинные процессы, лежащие в основе локальных конфликтов. Как показывают результаты предыдущие исследования, причины большинства локальных конфликтов заложены в неких «элементарных» сферах, которые затем сорбируются на региональном уровне. Вместе с тем суммирование и обобщение данных имеет свои пределы. Ряд локальных социальных явлений может быть весьма слабо связан с процессами на региональном уровне (например, в случае отдаленных от центров горных регионов). В свою очередь и региональный уровень может быть оторван от локального уровня (например, формирование элиты). Поэтому индуктивный подход не абсолютизируется, но применяется как один из подходов, который в определенных ситуациях является наиболее эффективным при объяснении специфики конфликтных процессов.

4) Институциональный подход. Институциональный подход широко применяется в современных исследованиях конфликтов. В соответствии с определением понятия «институт» Дугласа Норта, институты – это некие правила игры в обществе, ограничения, которые придают форму человеческим взаимодействиям (North 1990). Другими словами институты являются важными социальными конструктами человеческого поведения, представляющими собой набор установленных правил и дающих социализированным индивидуумам необходимую ориентацию (Esser 1999; North 1990; Scharpf 2000; Steinmo 2001.). Институты внедряют в конфликты определенные правила, регулируя их протекание в строгих рамках и, как следствие, уменьшая вероятность возникновения насилия. Вместе с тем, институты могут придать насилию еще большую разрушительную силу и нацеленность на определенную группу. Поэтому весьма важно проводить обширный анализ важных для конфликтов институтов. Это требование к исследованию конфликтов зачастую не выполняется: при выявлении причин конфликтов образуется пробел между детальным историко-специфическим анализом актеров и более общим анализом структур и систем (Helmke/Levitsky 2006a; Helmke/Levitsky 2006b; Hughes/Sasse 2001; Zürcher 2004; Zürcher/Koehler 2001).

5) Междисциплинарный подход. Исследование современных локальных конфликтов требует привлечения методов смежных наук: социологии, политологии, антропологии, этнографии и социальной географии. Многочисленные исследования последних лет, позволили получить достаточный эмпирический материал, необходимый для совершенствования самой методологии, что, в свою очередь, требует применения не упрощенных моделей и схем, а максимально приближенных к реальности описаний и объяснений на стыке разных научных дисциплин, комплексно охватывающих проблемы стабильного общественно-политического и экономического развития.

6) Эмпирический подход. Анализ таких сложных и динамичных явлений как социальные конфликты должен базироваться на обобщении эмпирических данных обо всех имеющихся конфликтных ситуациях и их институциализации. Это единственный путь объективизации знаний об истинных причинах и различных сторонах социальных процессов, начиная с анализа простейшей информации о месте, времени и актерах, вовлеченных в конфликт, и заканчивая анализом институциональных структур, ответственных за развитие конфликта. Без эмпирических исследований актеров и институтов знания и данные об арене протекания конфликта позволят сделать лишь самые общие выводы, не раскрывая природу конфликтных явлений.

7) Сочетание качественных и количественных методов. Междисциплинарный подход предполагает вовлечение методов различных наук и сочетание качественных методов и количественных способы обработки данных. Использование качественных методов при изучении конфликтов наряду с количественными, обусловлена тем, что реакция локального сообщества на стресс формируется весьма сложно, ее не всегда возможно измерить количественно. Качественная и экспертная оценка, существенно помогают понять конфликт, и только по достижении глубины осознания связей и процессов, может произойти количественная операционализация качественных методов. Именно этот этап является наиболее ответственным с точки зрения эффективного применения методов. Недостатком большинства современных исследований является либо изначальное применение количественных методов, без анализа достаточного объема качественных данных, либо напротив ориентация на экспертные данные, которые в ситуации быстрой динамики локальных процессов очень скоро теряют свою актуальность.

Строгая логика эмпирического исследования предполагает проведение предварительных качественных полевых исследований с широким применением таких методов как интервью, фокус-группы, воркшопы и наблюдение, на основе которых разрабатывается инструментарий для дальнейшей количественной оценки и мониторинга изучаемых процессов и явлений. Одной из ключевых методик исследования является анализ конфликта на основе обобщенных данных по результатам отдельных примеров (кейс-стади). Среди методов количественного исследования следует отметить контент-анализ СМИ и других источников данных, анализ документов, анализ различных баз данных (демографическая, экономическая и др. статистическая информация). Особое внимание уделяется применению статистико-математических методов анализа количественной информации (Шогенов М.З., 2012).

Широкое применение находят картографические методы и технологии, позволяющие провести ресурсную экспертизу территорий (например, гео-информационные системы – ГИС) (Zürcher, Koehler 2007; Elwert 2002b.). На методологическом уровне используются также способы и инструментарии научного анализа, применяемые в социальной антропологии и описанные Георгом Элвертом, Томасом Биршенком, Жан-Пьером Оливером де Сарданом и др., в частности, коллективный метод сбора сведений для быстрой идентификации социальных конфликтов и стратегических групп (метод ECRIS, Zürcher, Koehler 2007; Elwert 2002b.).

Кроме того, материалы полевых исследований, проведенных постсоветских в государствах и республиках на Северном и Южном Кавказе, а также в Средней Азии, находящихся как в географическом, так и в историческом плане на разных стадиях становления государственности и развития тех или иных типов конфликтов позволяет проводить широкие сравнения, используя метод региональных аналогов.

8) Модульный анализ локальных конфликтных явлений. Социологическое определение конфликта Льюиса Козера, под которым он понимает борьбу за ресурсы, ценности, статус или власть, в которой противоборствующие стороны пытаются нейтрализовать, ослабить или уничтожить противника, стало уже классическим. Исследование разнообразных типов общественных изменений не является самоцелью, но служит для систематического описания сценариев, шансов и рисков развития. Центром исследования становится не столько конфликт, сколько типичные формы его протекания. Под этими формами понимаются социальные и общественно-политические процессы, которые опосредованы, с одной стороны, реальной властью актеров – участников конфликта, их намерениями, стратегиями, имеющимися в распоряжении ресурсами, а с другой – влиянием институтов, регулирующих конфликт. Таким образом, научный подход, применяемый в современных исследованиях, предполагает четыре методологических шага изучения локальных общественно-политических процессов и конфликтных явлений для выявления и дальнейшей оценки факторов развития (Гуня А., Кёлер Я., Цюрхер К., 2008).

1) (Ключевые) ресурсы;

2) Актеры (задействованные в конфликте);

3) Институты (регулирующие конфликты);

4) Поддерживающие и развивающие механизмы.

Ресурсы, с точки зрения конфликтологического исследования, играют решающую роль. Это средства, используемые актерами для достижения определенных целей. Они могут быть материального и нематериального характера. Один из главных типов конфликта – ресурсный конфликт – возникает вследствие конкуренции из-за остро необходимого, но ограниченного ресурса (Bartos/Wehr 2002; Bonacker/Imbusch 2005, Ross 2001; Ross 2004a; Ross 2004b; Collier 2001; Collier et al. 2003). Ресурсы, вовлеченные в конфликт, закономерно локализируют арену конфликта, а также влияют на способ его протекания. Анализ конфликтов предполагает систематическое описание самих ресурсов, вовлеченных в конфликты: а) что, собственно, это за ресурсы, б) какова ресурсная база актеров, с) какие из ресурсов могут быть мобилизованы, а какие ресурсы остаются неиспользованными и по каким причинам. Наряду с конфликтами за ресурсы особое внимание следует обращать на тесно связанные с ресурсными и вытекающие из них «нормативные конфликты» и «конфликты идентичностей» (Bartos/Wehr 2002; введение в понятия см. Bonacker/Imbusch 2005).

Актерами в конфликте, могут выступать как отдельные индивидуумы, так и коллективные общности. Специально организованные группы могут быть определены как «групповые актеры», если им свойственно корпоративное поведение (Esser 1999: 86 f.). Актеры идентифицируются по виду их действий, то есть становятся актерами только тогда, когда в основе их действий лежат какие-либо общие интересы. Взаимоотношение самих актеров, то есть то, каким образом они связаны друг с другом, является одним из важных факторов, обусловливающих протекание конфликта. Сила действия какого-либо актера ограничивается не только предоставленными ему ресурсами, но и реальной властью противостоящих актеров. Поэтому необходимо принимать во внимание не только мотивы, причины, стимулы и интересы актеров, но и соотношение актеров (Elias 1970: 203 f.; Scharpf March 2000; Mayntz-Trier, Scharpf 1995.).

Институты, как было уже отмечено, ответственны за характер протекания конфликта. Они влияют на масштабы и уровень насилия в конфликте или же, наоборот, создают рамки для мирного протекания, удерживания его в том русле, которое обеспечивает, с одной стороны, развитие, а, с другой – удерживает от траекторий, способных привести к неэффективному использованию ресурсов, проявлению насилия или разрушению социальных систем. Кроме того, на локальном уровне исследований чрезвычайно важен анализ неформальных институциональных структур, которые очень значимы именно в отдаленных регионах с ослабленной государственностью (См.: Ball 2002; Bratton 2007; Bunce 1999; Gosztonyi 2003; Hughes/Sasse 2001; Knight 1992; Lauth 2000; Stiglitz 1999; Zürcher 2002.).

Развитие: поддерживающие и развивающие механизмы. Конфликты, как неотъемлемая часть общественного устройства, являются движущей силой эндогенных, внутриобщественных, коллективных перемен. Однако причинно-следственные отношения между конфликтом и общественным развитием не всегда однозначны. Достаточно часто изменения политических или экономических условий, вызванных внешними факторами, требуют от общества адаптации и ставят под угрозу привычный порядок. Поэтому эти перемены нередко вызывают конфликты в локальных сообществах на почве реорганизации власти, доступа к ресурсам, а также трансформации позиций (См.: Dahrendorf 1964; Knight 1992). Взаимодействие между развитием и протеканием конфликтов очевидно в случае, когда процессы развития управляются с политической стороны (Easterly 2006; Ferguson 2007; Trotha 2003; Trotha 2000; Clementset al. 2007; Daxner, Free, Schüßler, Thiele 2008; Cramer, Goodhand 2002; Trotha, Klute 2001; Rottenburg 2002; Scott 1998; Hoebink 1997; Самуэля Хантингтона: Kreutzmann 1998).

Развитие в узком политическом смысле представляет собой вмешательство государства или международного сообщества в локальные общества. Поскольку развитие это процесс политический, он напрямую затрагивает существующую на местах власть и институты, имеющие отношение к распределению ресурсов. В связи с этим деятельность, направленная на развитие, особенно рассчитанная на длительное воздействие, должная осуществляться посредством конструирования институтов. Многие современные международные программы развития ориентированы как на преодоление структурных причин конфликтов (например, ограниченность ресурсов или несправедливость их распределения), так и на поддержку или восстановление институтов, которые способствуют безнасильственному протеканию конфликтов. Считается, что мир не может быть достигнут только лишь военными средствами – мир непременно нуждается в успешном и стабильном развитии (Nagl 2006; Milliken, Krause 2002, November; Debiel, Fischer, Matthies, Ropers 1999, June; Eavis 2001, March; Ottaway 2002. BMZ 07.04.2000; OECD October 2002; Bundesregierung 12.05.2004; European Commission 11.02.2003; DFID March 2005; Senghaas 1994; Collier October 2004; Nagl, Petraeus, Amos 2007. Lubin, Martin, Rubin 1999; OSCE 29.07.2002; Bundesregierung 2007; De Martino 2001, 12 December; PWBLF, IA, CEP 1999; IA 2001; Ropers 2000; Gaigals, Manuela Leonhardt 2001; Anderson, Spelten 2000, December; Scherg 2003; Anderson, Olson 2003; Goodhand, Atkinson 2001; Barronet al. September 2003; Grävingholt 22.03.2003). Этот важный аспект влияния программ развития особенно актуален в отношении всего региона Северного Кавказа, где зачастую неэффективность государственных мер по преодолению острых общественно-политических конфликтов обусловлена преимущественной ориентацией на силовые меры и недостаточным осознанием необходимости содействия формированию институтов государства и общества, ответственных за стабильное развитие.

В заключении следует снова подчеркнуть актуальность содействия формированию специализированных научных коллективов на региональном уровне, которые могли бы не только применять и совершенствовать имеющиеся научно-методологические и методические основы анализа локальных конфликтов. Однако главной задачей этих коллективов должно стать осуществление комплексных исследований проблем, связанных с вопросами динамики, в том числе конфликтной, общественно-политических процессов на Северном Кавказе с целью выявления внешних и внутренних факторов, оказывающих влияние на стабильность регионального развития.

Литература

  1. Гуня А., Кёлер Я., Цюрхер К. Эмпирические исследования локальных конфликтов. Ч. 1. Введение в методологию и методы полевых исследований. М.: Медиа-Пресс. 2008. 152 с.
  2. От понимания локальных конфликтов к использованию шансов развития. Сборник научных трудов. Выпуск 1. Под ред. Яна Кёлера и Алексея Гуни. Берлин-Нальчик, 2011. Издательство «Принт Центр». Нальчик, 2011. 215 С.
  3. Шогенов М.З. Экстремизм и нетерпимость м молодежной среде: методы и перспективы эмпирических исследований. Saarbrucken, LAP LAMBERT Academic Publishing, 2012, 112 с.
  4. Anderson, Mary B. and Olson, Lars (2003), Confronting War: Critical Lessons For Peace Practitioners, Cambridge, The Collaborative for Development Action, http://www.cdainc.com/rpp/publications/confrontingwar/ConfrontingWar.pdf (05.12.2003).
  5. Anderson, Mary B. and Spelten, Angelika (2000, December), Conflict Transformation. How International Assistance Can Contribute, Stiftung Entwicklung und Frieden, Bonn, Policy Paper: 15.
  6. Ball, Nichole (2002), ‘The Reconstruction and Transformation of War-torn Societies and State Institutions’, in T. Debiel and A. Klein (ed.), Fragile peace. State Failure, Violence and Development in Crisis Regions, New York, pp. 33 — 55.
  7. Bartos, Otomar J. and Wehr, Paul Ernest (2002), Using conflict theory, Cambridge; New York.
  8. Bierschenk, Thomas and Olivier de Sardan, Jean-Pierre (1997), ‘ECRIS: Rapid Collective Inquiry for the Identification of Conflicts and Strategic Groups’, Human Organization, 56: 2, 238-244.
  9. Bonacker, Thorsten and Imbusch, Peter (2005), ‘Zentrale Begriffe der Friedens- und Konfliktforschung: Konflikt, Gewalt, Krieg, Frieden’, in T. Bonacker and P. Imbusch (ed.), Friedens-und Konfliktforschung. Eine Einfuhrung, Wiesbaden, pp. 69 — 144.
  10. Bunce, Valerie (1999), Subversive Institutions. The Design and the Destruction of Socialism and the State, Cambridge,Cambridge UP.
  11. Clements, Kevin P.; Boege, Volker; Brown, Anneet al. (2007), ‘State Building Reconsidered: The Role of Hybridity in the Formation of Political Order’, Political Science, 59: 1, 45-56.
  12. Collier, Paul (2001), ‘Economic Causes of Civil Conflict and their Implications for Policy’, in C. A. Crocker; F. Osler Hampson and P. Aall (ed.), Turbulent Peace. The Challenges of Managing International Conflict, Washington D.C., pp. 143 — 163.
  13. Collier, Paul; Elliot, V. L.; Hegre, Havardet al. (2003), ‘What makes a country prone to civil war?’, in P. Collier; V. L. Elliot; H. Hegreet al. (ed.), Breaking the conflict trap, Washington D.C., pp. 53 — 92.
  14. Collier, Paul (October 2004), Development and Conflict, Centre for the Study of African Economies, Department of Economics, Oxford University, http://www.un.org/esa/documents/Development.and.Conflict2.pdf.
  15. Coser, Lewis A. (1956), The Functions of Social Conflict, London, Routledge & Kegan Paul.
  16. Cramer, Christopher and Goodhand, Jonathan (2002), ‘Try Again, Fail Again, Fail Better? War, the State, and the ‘Post-Conflict’ challenge in Afghanistan’, Development and Change, 33: 5, 885-909.
  17. Dahrendorf, Ralf (1979), ‘Zu einer Theorie des sozialen Konflikts’, in W. Zapf (ed.), Theorien des sozialen Wandels, Konigstein, Verlagsgruppe Athenaum — Hain — Scriptor — Hanstein, pp. 109-123.
  18. Dahrendorf, Ralf (1986 (1967)), Pfade aus Utopia. Zur Theorie und Methode der Soziologie, Munchen,Serie Piper.
  19. Daxner, Michael; Free, Jan H.; Schosler, Maikeet al. (2008), ‘Afghanistan: Staatsgrundung und Heimatdiskurs’, in Fachtagung. Folgekonflikte nach militar-gestutzten humanitaren Interventionen. 18. und 19. April 2008. Universitat Potsdam, BIS-Verlag Oldenburg, pp. 26-44.
  20. DFID (March 2005), Fighting poverty to build a safer world. A strategy for security and development, Department for International Development, Government of the United Kingdom, online edition (02.05.2005).
  21. Dubiel, Helmut (1992), ‘Konsens oder Konflikt? Die normative Integration des demokratischen Staates’, in B. Kohler-Koch (ed.), Staat und Demokratie in Europa, Obladen, Leske und Budrich, pp. 130-137.
  22. Easterly, William (2006), The white man’s burden why the west’s efforts to aid the rest have done so much ill and so little good, London, https://sisis.rz.fhtw-berlin.de/inh2007/12356195.pdf.
  23. Eckert, Julia M. (2004), ‘Einleitung: Gewalt, Meidung und Verfahren: zur Konflikttheorie Georg Elwerts’, in J. M. Eckert (ed.), Anthropologie der Konflikte. Georg Elwerts konflikttheoretische Thesen in der Diskussion, Bielefeld, Transcript, pp. 7-25.
  24. Elias, Norbert (1970), Was ist Soziologie? (vol. 1), Munchen, Juventa.
  25. Elias, Norbert (1983), ‘Uber den Ruckzug der Soziologen auf die Gegenwart’, Kolner Zeitschrift fur Soziologie, 35: 1, 29-40.
  26. Elwert, Georg (2002a), Feldforschung. Orientierungswissen und kreuzperspektivische Analyse, Freie Universitat Berlin, Frankfurt/Oder, Sozialanthropologisches Arbeitspapier: 96, http://www.latautonomy.org/DE_FeldforschungNEU.PDF.
  27. Elwert, Georg (2002b), ‘Sozialanthropologisch erklarte Gewalt’, in W. Heitmeyer (ed.), Internationales Handbuch der Gewaltforschung.
  28. Esser, Hartmut (1999), Soziologie. allgemeine Grundlagen, Frankfurt [u.a.],Campus-Verl.
  29. Ferguson, James (2007), The anti-politics machine. «development», depoliticization, and bureaucratic power in Lesotho, Minneapolis [u.a.],Univ. of Minnesota Press.
  30. Goodhand, Jonathan and Atkinson, Philippa (2001), Conflict and Aid: Enhancing the Peacebuilding Impact of International Engagement. A Synthesis of Findings from Afghanistan, Liberia and Sri Lanka, International Alert, London, http://www.international-alert.org/pdf/pubdev/Synthrep.pdf (05.12.2003).
  31. Gosztonyi, Kristof (2003), ‘Non-Existent States with Strange Institutions’, in J. Koehler and C. Zurcher (ed.), Potentials of Dis/Order. Explaining Violence in the Caucasus and in the Former Yugoslavia, Manchester, Manchester UP.
  32. Gravingholt, Jorn (22.03.2003), Krisenpotenziale und Ansatzpunkte fur eine krisenpraventive deutsche Entwicklungszusammenarbeit in Zentralasien, Deutsches Institut fur Entwicklungspolitik (DIE), Bonn.
  33. Helmke, Gretchen and Levitsky, Steven (2006a), ‘Introduction’, in G. Helmke and S. Levitsky (ed.), Informal institutions & democracy: lessons from latin america, Baltimore, MD, pp. 1-32.
  34. Helmke, Gretchen and Levitsky, Steven (2006b), ‘Conclusion’, in G. Helmke and S. Levitsky (ed.), Informal institutions & democracy: lessons from latin america, Baltimore, MD, pp. 274-284.
  35. Hirschman, Albert O. (1994), ‘Wieviel Gemeinsinn braucht die liberale Gesellschaft?’, Leviathan: 2, 293-304.
  36. Hoebink, Paul (1997), ‘Theorizing intervention:development theory and development cooperation in a globalizing context’, in T. v. Naerssen; M. Rutten and A. Zoomers (ed.), The diversity of development: essays in honour of Jan Kleinpenning, Assen, Van Gorcum, pp. online edition, http://www.euforic.org/dwc/hoe.htm (01.07.2009).
  37. Hughes, James and Sasse, Gwendolyn (2001), ‘Conflict and Accommodation in the Former Soviet Union: The Role of Institutions and Regimes’, Regional and Federal Studies, 11: 3, 220-240.
  38. Knight, Jack (1992), Institutions and Social Conflict, Cambridge, Cambridge University Press.
  39. Koehler, Jan (2004), ‘Institutionalisierte Konfliktaustragung, Kohasion und Wandel. Theoriegeleiteter Praxischeck auf Gemeindeebene’, in J. Eckert (ed.), Anthropologie der Konflikte; Georg Elwerts konflikttheoretische These in der Diskussion, Bielefeld, Transcript, pp. 273-297.
  40. Koehler, Jan and Zurcher, Christoph (2003), ‘Institutions and the organisation of stability and violence’, in J. Koehler and C. Zurcher (ed.), Potentials of Disorder, Manchester, New York, Manchester UP, pp. 243- 265.
  41. Koehler, Jan and Zurcher, Christoph (2004a), ‘Der Staat und sein Schatten. Betrachtungen zur Institutionalisierung hybrider Staatlichkeit im Sud-Kaukasus’, WeltTrends, 12: 45 (Winter), 84-96.
  42. Koehler, Jan and Zurcher, Christoph (2004b), ‘Conflict and the state of the state in the Caucasus and Central Asia: an empirical research challenge’, Berliner Osteuropa Info: 21, 57-67, http://www.oei.fuberlin.de/index.php?skroc=pub/no1.txt.
  43. Kreutzmann, Hermann (1998), ‘From modernization theory towards the ‘clash of civilizations’: directions and paradigm shifts in Samuel Huntington’s analysis and prognosis of global development’, GeoJournal: 46, 255-265, http://www.springerlink.com/content/r45w00xv1g622u66/ (01.07.2009).
  44. Lauth, Hans-Joachim (2000), ‘Informal Institutions and Democracy’, Democratization, 7: 4, 21-50.
  45. Lubin, Nancy; Martin, Keith and Rubin, Barnett R. (1999), Calming the Ferghana Valley: Development and Dialogue in the Heart of Central Asia,Brookings Institution Press.
  46. Luhmann, Niklas (1983 (1969)), Legitimation durch Verfahren, Frankfurt/M.,stw.
  47. Mayntz-Trier, Renate and Scharpf, Fritz W. (1995), ‘Der Ansatz des akteurszentrierten Institutionalismus’, in R. Mayntz-Trier (ed.), Gesellschaftliche Selbstregelung und politische Steuerung (vol. 23), Frankfurt/Main [et al.], Campus, pp. 39-72.
  48. Milliken, Jennifer and Krause, Keith (2002, November), ‘State Failure, State Collapse, and State Reconstruction: Concepts, Lessons and Strategies’, Development and Change, 33: 5, 753-774.
  49. North, Douglas (1990), Institutions, Institutional Change and Economic Performance, Cambridge,CUP. OECD (October 2002), The DAC guidelines. Helping prevent violent conflict. International
  50. Ottaway, Marina (2002), ‘Rebuilding State Institutions in Collapsed States’, Development and Change, 33: 5, 1001-1023.
  51. Ropers, Norbert (2000), From Resolution to Transformation: Assessing the Role and Impact of Dialogue Projects, Bonn, Berghof Zentrum fur konstruktive Konfliktbearbeitung.
  52. Ross, Michael L. (2004a), ‘How do Natural Resources Influence Civil War? Evidence from Thirteen Case’, International Organization, 58: 1, 35-67.
  53. Ross, Michael L. (2004b), ‘What do we know about Natural Resources and Civil War?’, Journal of Peace Research, 41: 3, 337-356.
  54. Rottenburg, Richard (2002), Weit hergeholte Fakten: eine Parabel der Entwicklungshilfe, Stuttgart,Lucius und Lucius.
  55. Scharpf, Fritz W. (March 2000), Institutions in Comparative Policy Research, Max-Planck-Institut for the Studie of Societies, Working Papers 00/3, Cologne (16.11.2004).
  56. Scott, James C. (1998), Seeing like a state: how certain schemes to improve the human condition have failed, New Haven [u.a.],Yale Univ. Press.
  57. Zurcher, Christoph (2004), ‘Einbettung und Entbettung: Empirische institutionenzentrierte Konfliktanalyse’, in J. Eckert (ed.), Anthropologie der Konflikte; Georg Elwerts konflikttheoretische These in der Diskussion, Bielefeld, Transcript, pp. 102-120.
  58. Zurcher, Christoph (2007), The post-Soviet wars: rebellion, ethnic conflict, and nationhood in the Caucasus, New York,New York Univ. Press.
  59. Zurcher, Christoph and Koehler, Jan (2001), ‘Institutions & Organizing Violence in Post-Socialist Societies’, Berliner Osteuropa Info: 17, 48-52.
  60. Zurcher, Christoph and Koehler, Jan (2007), Assessing the Impact of Development Cooperation in North East Afghanistan: Approaches and Methods, BMZ, Evaluation Working Papers, Bonn.
  61. Zusammenarbeit und Entwicklung (BMZ), Sonderforschungsbereich »Governance in Raumen begrenzter Staatlichkeit» (SFB 700).
  62. Trotha, Trutz von (2000), ‘Die Zukunft liegt in Afrika. Vom Zerfall des Staates, von der Vorherrschaft der konzentrischen Ordnung und vom Aufstieg der Parastaatlichkeit’, Leviathan, 28, 253-279.
  63. Trotha, Trutz von (2003), ‘Gewalt, Parastaatlichkeit und konzentrische Ordnung’, in J. Allmendinger (ed.), Entstaatlichung und Soziale Sicherheit. Verhandlungen des 31. Kongresses der Deutschen Gesellschaft fur Soziologie in Leipzig 2002 (vol. 2), Opladen, Lese + Budrich, pp. 725-736.

 


[1] Официальный сайт проекта: http://conflict-development.com

This entry was posted in Доклады. Bookmark the permalink.

Comments are closed.